08.12.2019      160      0
 

Эпоха опиума

Содержание1 Курильщики опиума1.1 Новая эра, новый путь Курильщики опиума Большинство из нас при слове «опиум»…


Курильщики опиума

Большинство из нас при слове «опиум» представляют себе курильщика опиума, хотя большую часть своей истории этот наркотик совершенно не был связан с курением.

Человечество знало опиум (Papaver soniniferum) по меньшей мере со времен неолита, однако курить его начали только три столетия назад — до этого его ели или пили, растворив в воде. Древние греки ели и пили опиум, но не передали его другим народам, за исключением римлян, которые тоже использовали его для себя.

То, что опиум является идеальным товаром для торговли, впервые осознали арабы в VII веке. Они везли его с Ближнего Востока через Персию, Индию и доходили даже до Китая, где опиум был в почете у высших классов общества, которые использовали его как лекарство и как стимулятор.

Затем люди начали курить, вскоре курение стало популярным, но распространялось оно с другого конца света. В XVI и XVII веках моряки переняли эту привычку от коренных народов Америки и завезли ее в Европу, Индию, Китай и Юго-Восточную Азию.

Почти везде курение табака осуждалось, но самые суровые меры применялись в Китае, где в 1644 году курить табак запретили. Поэтому самые заядлые курильщики нашли ему замену — опиум, вещество, которое тоже можно было курить, если правильно его приготовить.

Дж.М. Скотт в 1969 году назвал соединение опиума — создания Ближнего Востока — и трубки, которая родилась в Северной Америке, событием величайшей исторической важности. Позже другой историк опиума Мартин Бут охарактеризовал это событие как один из самых вредоносных в истории примеров культурного обмена. Тем не менее прошло почти два века, прежде чем новый товар появился на прилавках европейских магазинов.

В Европе опиум пережил второе рождение в XI-XII веках, когда венецианские купцы начали опиумную торговлю с арабами; крестоносцы возвращались домой с опиумом. С XVI и вплоть до XIX века опиум считался в западной медицине главной панацеей. Обычно его использовали в форме лауданума — настойки на спирту. Именно этому напитку возносил в 1821 году хвалу Томас де Куинси: именно он признал, что от опиума к человеку приходят и приятные сны, и ужасные кошмары.

Упоминание об употреблении опиума в пищу в названии его книги «Исповеди англичанина, употребляющего опиум» (оригинальное заглавие книги — Confession of an English Opium-Eater — дословно переводится как «Исповедь англичанина, поедающего опиум») выглядит таинственным. Вероятно, этим он хотел обозначить свою связь с экзотическим турецким братством, которое, как повествуют многие восточные сказки и истории путешественников, ело опиум в сыром виде.

В любом случае де Куинси придал употреблению опиума новое измерение, которое до этого не было известно, — романтически настроенным европейцам оно казалось весьма заманчивым, поскольку опиум отождествлялся с вдохновением.

Новая эра, новый путь

В конце XIX века было распространено употребление морфия. Вначале, после Франко-прусской войны 1871-1872 годов, он использовался как лекарство, однако многие солдаты попали от него в зависимость; кроме того, морфий начали употреблять просто для удовольствия, он стал частью гедонистического и декадентского мировоззрения.

Многие парижские врачи, журналисты и писатели 1880-1890 годов утверждали, что особенно трудно сопротивляться зависимости было женщинам, что вписывалось в общий контекст многочисленных дискуссий о феминизме и женоненавистнических клише, касающихся «слабого пола».

В 1886 году газета Le Figaro утверждала, что среди мужчин так мало морфинистов, потому что «мужчины лучше сопротивляются зависимости, работают и курят (табак)». Для многих морфий был симптомом заката европейской цивилизации в целом.

Наступление XX века воодушевило людей — многие сочли, что настало время избавиться от декадентских привычек. На отношении к морфию это отразилось по-разному: некоторые решили, что наркотики нужно искоренить раз и навсегда. Часто эта точка зрения опиралась на диссертацию Макса Нордау «Вырождение», основанную на медицинских данных, где он обрушивался без разбора на все, что считал декадентским и упадочническим.

Сторонники другой точки зрения также устали от упадочничества, но не хотели жертвовать удовольствием от наркотиков и поэтому просто выбрали другой метод употребления опиума — курение.

В это время курение опиума уже не было для Европы абсолютно новым явлением. После колонизации Юго-Западной Азии немало европейских моряков и чиновников в новых колониях переняли эту привычку.

К 1850 году в районах проживания азиатов во французских, английских и американских портовых городах уже появились опиумные притоны. Сначала их клиентами тоже были азиаты и никто не видел в них особого вреда. Однако когда стало ясно, что многие моряки и чиновники, вернувшись с Востока, по-прежнему посещают притоны и что ту же привычку приобрели некоторые женщины, многие усмотрели в этом новую и очень серьезную опасность для западной цивилизации.

Впрочем, у французов практика tirer sur le bamboo (букв. «сосать бамбук», то есть трубку) не вызывала такого беспокойства, как у британцев и американцев, — по крайней мере так было до 1905 года, когда выяснилось, что, вероятно, более половины колониальных служащих Индокитая курят опиум. Еще одно потрясение страна пережила в 1907 году — офицер-наркоман попытался продать военные тайны немцам, а военный корабль, которым командовал зависимый от опиума капитан, протаранил причальную стену в Тулонском заливе.

Казалось, опиум лишает страну способности защищать себя. Сатирический журнал Lassiette au Beurre («Тарелка масла»), подытоживая ситуацию, поместил карикатуру, где изображались два офицера — курильщика опиума: «Мы что, тонем?.. Да какая разница?..». Желающие могли без труда найти опиумный притон в любом французском портовом городе. Бордели также быстро подстроились под новые пристрастия клиентов. Но многие французы, как раньше англичане и американцы, стали воспринимать распространение притонов как хитроумный губительный заговор Индокитая с целью отомстить за оккупацию и поработить волю завоевателей.

Хотя в западном искусстве курение опиума часто изображалось как восточный экзотический обычай, многие иллюстраторы и художники отдали дань другому сюжету, который сильно беспокоил общество, — европейским и американским клиентам притонов. Названия картин Анри Волле — «Азиатский порок» и «Яд Будды» — говорят сами за себя.

Первая из них, представленная на выставке Салона в 1909 году, изображает притон, где один моряк зажигает трубку, другой в отчаянии схватился за голову, а третий пытается потрогать руками галлюцинации, клубящиеся у его головы. На переднем плане женщина европейского вида бессмысленно уставилась в пространство. Над этой сценой всеобщей деградации доминирует хозяйка-азиатка, которая, кажется, получает какое-то сатанинское удовольствие, принимая в опиумное рабство умы тех, кто силой захватил её страну.

А вот и «Яд Будды»:

Йос Тен Берге «Всемирная история курения»


Об авторе: admin

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Для отправки комментария, поставьте отметку, что разрешаете сбор и обработку ваших персональных данных . Политика конфиденциальности

Особенности покупки железнодорожных билетов

Совсем скоро большинство из нас будет стремиться к месту проведения отпусков, и это здорово, но не лишним...

Сотни дронов поднялись в небо, чтобы отдать дань уважения медсёстрам

Сотни дронов поднялись в небо, чтобы отдать дань уважения медсёстрам

Жители Шэньчжэня (провинция Гуандун, Китай) смогли полюбоваться на удивительное шоу, посвящённое...